Отмерив жизни своей вехи,
Ты оказалась вдруг в нужде.
Но не давай врагу утехи,
Не падай духом в тесноте.
Обетований слов немало
Господь нам дал в любви благой.
И громко говори упрямо,
Что Искупитель твой живой!
И если друг, с кем ты делился
Любовью, радостью, нуждой,
Предав тебя, вдруг обратился
К любви твоей глухой стеной,
Иисус излечит твою рану,
Омыв её живой водой,
И ты всё говори упрямо,
Что Искупитель твой живой!
А если вдруг болезни жало
Тебе навяжет свою роль,
Забрав на жизнь свою всё право
Пронзит тебя глухая боль,
Тебе оружье Божье дано –
Мечом срази бесовский рой.
И громко говори упрямо,
Что Искупитель твой живой!
И если вдруг, сквозь призрак ночи,
Одев на руки тяжесть пут,
Ведя тебя, куда не хочешь,
На лоно смерти призовут,
С любовью взор направь свой прямо
Над разъярённою толпой,
И громко говори упрямо,
Что Искупитель твой живой!
Когда-то Иов, терпя страданье,
Томленье духа, тесноту,
Неся друзей трёх нареканье,
Восстал наперекор всему.
И прокричал, что было силы:
«Восставит Бог меня благой!»
И всё звучит тот возглас дивный:
«А Искупитель мой живой!»
Дорогие читатели! Не скупитесь на ваши отзывы,
замечания, рецензии, пожелания авторам. И не забудьте дать
оценку произведению, которое вы прочитали - это помогает авторам
совершенствовать свои творческие способности
Публицистика : Феноменология смеха - 2 - Михаил Пушкарский Надеюсь, что удалось достичь четкости формулировок, психологической ясности и содержательности.
В комментарии хотелось бы поделиться мыслью, которая пришла автору вдогонку, как бонус за энтузиазм.
\\\"Относительно «интеллектуального» юмора, чудачество может быть смешным лишь через инстинкт и эмоцию игрового поведения.
Но… поскольку в человеческом обществе игровое поведение – это признак цивилизации и культуры, это нормальный и необходимый жизненный (психический) тонус человека, то здесь очень важно отметить, что «игра» (эмоция игрового поведения) всегда обуславливает юмористическое восприятие, каким бы интеллектуальным и тонким оно не было. Разве что, чувство (и сам инстинкт игрового поведения) здесь находится под управлением разума, но при любой возможности явить шутку, игровое поведение растормаживается и наполняет чувство настолько, насколько юмористическая ситуация это позволяет. И это одна из главных причин, без которой объяснение юмористического феномена будет по праву оставлять ощущение неполноты.
Более того, можно добавить, что присущее «вольное чудачество» примитивного игрового поведения здесь «интеллектуализируется» в гротескную импровизацию, но также, в адекватном отношении «игры» и «разума». Например, герой одного фильма возвратился с войны и встретился с товарищем. Они, радуясь друг другу, беседуют и шутят.
– Джек! - спрашивает товарищ – ты где потерял ногу?
- Да вот – тот отвечает – утром проснулся, а её уже нет.
В данном диалоге нет умного, тонкого или искрометного юмора. Но он здесь и не обязателен. Здесь атмосфера радости встречи, где главным является духовное переживание и побочно ненавязчивое игровое поведение. А также, нежелание отвечать на данный вопрос культурно парирует его в юморе. И то, что может восприниматься нелепо и абсурдно при серьёзном отношении, будет адекватно (и даже интересно) при игровом (гротеск - это интеллектуальное чудачество)\\\".
